Сегодня речь пойдет об издании Артура Шопенгауэра «Афоризмы и максимы».
В издании три произведения: «Афоризмы и максимы», «Две основные проблемы этики» и «О четверояком корне закона достаточного основания». Более всего мы рассмотрим последнее.
В начале. Главное произведение Шопенгауэра не в этом издании. О программной книге «Мир как воля и представление» мы в какой-то момент поговорим отдельно.
Диссертация «О четверояком корне закона достаточного основания» защищена философом еще в молодые годы и в дальнейшем легла в основание всех его теорий. Поэтому ей и поинтересуемся. Но пока о других произведениях.
«Афоризмы и максимы» я разумеется читал, но в том легком возрасте, когда с интересом читаются философские афоризмы, и кажется, что философия такая и есть — набор метких фраз и резких замечаний. Теперь несвязанные логически произведения мне читать нервно и неинтересно, за исключением некоторых книг Льва Шестова, который применяет структуру афоризмов обоснованно. Но, возможно, кому-то именно такая форма покажется забавной и человек приобщится к первоисточникам, что уже неплохо.
«Две основные проблемы этики» интересны своей предысторией и введением. Введение к двум диссертациям представленным в разные академии — большой скандал Шопенгауэра и Гегеля. О нем на Ютубе однажды говорил блоггер Юлин. И если кого-то увлекают такие сюжеты, он найдет несколько страниц утонченного философского «мата».
Правда есть уточнение. Этот скандал связан не с философией, а с тем, что Гегель отказал в дипломе диссертации Шопенгауэра. Заслуженно, незаслуженно — это вопрос третий. Главное, что ругань сводится к тому, что такого заслуженного корифея от философии, как Шопенгауэр, взял и не допустил на следующую страту какой-то мелкий университетский чиновник без дарований Гегель. Думаю интеллигентам знакомо…
Удовольствие на уровне бульварной газетки. Но вернемся к серьезному произведению автора.
«О четверояком корне закона достаточного основания» связано и с логикой, и с гносеологией, и с онтологией.
Пока не убежали далеко. Гносеология наука о методе познания. Некоторое время философия занимала это место в системе наук. Онтология — наука о сущности или более точно о бытии. То есть онтология до определенного времени занимала место всех современных наук.
И вот в 1814 году Шопенгауэр пишет ровно то, что сейчас вещают на Ютубе современные обыватели субъективисты. Аргументы к идеализму даны более двух веков назад, а преподносятся слегка начитанными людьми как последний писк современного знания. Учитывая, что эти же люди любят поговорить о том, что Маркс устарел, важно запомнить дату публикации. Марксу было четыре (!) годика.
Второй интересный момент в том, что Шопенгауэр один из тех, кто внес в европейскую философию элементы востока — буддизма и даосизма. А на этих учениях кривили мозги поколения семидесятых — девяностых годов XX века. Да и сейчас многие ищут истину с помощью медитации. Единственное, что наш философ не употреблял ЛСД для расширения сознания и не применял медитативные практики.
Это эмоциональное разъяснение. Но требуется и марксистское.
В другом тексте я расскажу о вкладе субъективной философии в научное мировоззрение. То есть об эмпирическом знании, исследованиях и эксперименте.
В какой-то мере, но очень малой, Шопенгауэр продолжает субъективный идеализм. Прежний субъективный идеализм был рационалистический, то есть искал логические формы для объяснения явлений. Шопенгауэр продолжает движение в самую запутанную сторону субъективизма, создавая первую форму иррациональной философии. В такой философии предпочтение отдано не разуму, не единству, а случайности. В гносеологии предпочтение отдано не рациональным формам. У Шопенгауэра — воле. В мировоззрении — случайности, феноменологии (отдельности, незакономерности) каждого события.
И соответствующие выводы всех иррационалистов сводятся к непознаваемости мира. Для его раскрытия нужны какие-то воздействия на организм или психику, которые дают возможность прорваться сквозь самого себя. Следуя за Кантом, они и человека считают непознаваемой вещью-в-себе, и самопонимание возможно только на грани жизни и смерти, при шокирующих событиях или с помощью отключающих мозг веществ. До последнего, разумеется, Шопенгауэр еще не додумался, но дал философское обоснование для по