Этот вопрос полностью раскрыт Энгельсом в работе «Развитие социализма от утопии к науке»1 и Лениным в уже упомянутой статье «Три источника и три составных части марксизма».2
Нам остается только обобщить и соединить некоторые не очевидные для современника моменты.
Свобода, равенство и справедливость во все века волновали униженных и оскорбленных. Лозунг из этих трех слов был на знаменах Великой Французской революции не случайно. Уже с XVII века английские теоретики либерализма, а позднее французские просветители пытались обосновывать в своих произведениях, кто свободу, кто равенство, кто справедливость. И пока вокруг возгорались крестьянские и религиозные войны мыслители создавали идею великого переворота, который произошел в Европе только в середине XIX века, чтобы затем охватить все континенты.
Таким образом, уже в истории буржуазных революций заложен фундамент идеи социальной справедливости и будущего социалистического движения. То есть этим фундаментом в политической теории стал либерализм.
Но новые идеи на новом фундаменте не могли появиться, не имея социальных оснований. Социальные основания создали буржуазный строй и новый класс эксплуататоров — буржуазия. Положение трудящихся, несмотря на провозглашение свободы, равенства и братства не только не улучшилось, а резко ухудшилось, потому что свобода от прежних хозяев была дополнена свободой от собственности. Появился класс пролетариев.
Просветительская традиция стала развиваться где-то в социалистическую, где-то в коммунистическую идеологию. Требуется разъяснение почему речь идет о двух направлениях. Сначала посмотрим как это у Энгельса и у Ленина.
Итак социал-демократ Энгельс пишет:
«Эти революционные вооруженные выступления еще не созревшего класса сопровождались соответствующими теоретическими выступлениями; таковы в XVI и XVII веках утопические изображения идеального общественного строя , а в XVIII веке — уже прямо коммунистические теории (Морелли и Мабли)».3
Пока еще социал-демократ, но будущий коммунист Ленин говорит о том же, но так:
«Различные социалистические учения немедленно стали возникать, как отражение этого гнета и протест против него. Но первоначальный социализм был утопическим социализмом».4
Нужно подчеркнуть такие исторические факты. Первая партия, в которую вступили Маркс и Энгельс называлась Союз коммунистов. Но позже они разошлись во взглядах с утопическими коммунистами ее составляющими и сблизились с одной из первых пролетарских партий Германии, которая называлась социал-демократической. Ленин стоял у истоков создания социал-демократической партии России, но после окончательного раскола с меньшевиками настаивал на переименовании РСДРП(б) в Российскую коммунистическую партию.
В связи с этим может показаться, что социализм и коммунизм лишь разные названия одного и того же направления и смена названий отражает лишь политическую борьбу того времени. Но это не так. Различия были с самого начала.
Термин социализм ввел ученик утописта Анри Сен-Симона Пьер Леру. И его представления о социалистическом обществе были более умеренные, чем у учителя. Точнее он не стремился к устранению буржуазных отношений и под социализмом понимал некоторый набор социальной помощи рабочему классу и национальную солидарность всех классов нации. Легко заметить, что такой «социализм» гораздо ближе к фашизму, чем к современному представлению о коммунизме.
И это был не случайный эксцесс, а действительная идеология утопического социализма. Остатки этого отношения легко обнаружить через замечания Маркса в «Критике готской программы».5 И кстати Энгельс так же обращает внимание на поворот Роберта Оуэна:
«Переход к коммунизму был поворотным пунктом в жизни Оуэна».6
А перед этим Энгельс описывает социальные преобразования буржуазного управляющего Оуэна на фабрике в Нью-Ланарке.7 И это ничто иное как тогдашний социализм.
Так или иначе, хоть коммунистические, хоть социалистические учения были первоначально утопическими. Слово утопия и утопический в наши дни стало почти ругательством. Однако не стоит думать, что утописты были далеки от наук